Дунай Дурне Турне /дикий тур/

До Измаила мы добрались без приключений: Жека чудом не опоздала на поезд, стоянку маршруток нашли по указателям, места нам как-то хитро забронировали, и, с Итальянского бульвара, маршрутка приехала специально за нами, как только мы  выпили кофе. Карты тасовались причудливо, но в годный расклад…

Слава радушно встретил (виртуозно припарковавшись в крайней левой) и, после теплых приветствий и закидывания барахла в багажник, сразу начал инструктаж: «Плавают или мины, или трупы. В любом случае, лучше к ним не подходите…» Возможно, инструктаж был более конструктивным, но после слова «мины» у меня включился фильтр «меньше знаешь — уверенней гребешь»…
На базе выбрали лодочки: по цветам (ну чтоб гармонировало и с веслом, и с жилетом, и хорошо оттеняло пейзаж). «Ты что это делаешь?» — спросил Слава, когда я улеглась перед изумительным белым гиацинтом, чтобы сфотать.

«Так ведь гиацинт! красииивыый!» — начала было я, но гуру строго отрезал: «Это — цветочки. ЦВЕ-ТОЧ-КИ! Ясно?».  На этой оптимистичной ноте загрузились в машинку и поехали на Репиду, к месту старта.

На старте был Саша, уже обряженный в жилетик и юбочку, и Рост с Катей. Прям королевский прием. Народ невозмутимо лузгал семечки, пока мы, несколько суетливо и бестолково, паковали шмот: три спальника ловко помещались в широкую герму, но не помещались в трюм, одежка путалась с едой, последняя напоминала, что мы не позавтракали толком и тут же, кусалась булочка и отхлебывалась яготинская закваска из литрового тетрапака… «Фонари -то хоть взяли?» — беззлобно троллил Саша, периодически предлагая помощь озабоченной Жеке. Рост презентовал красненькое и беленькое, приправил пачкой семечек…
Наконец, засунула недоеденный огрызок яблока под резинку (почему-то рядом с носовым лючком, осликом что-ль себя представила?!), отдали Славе пустой тетрапак, и… стартовали.
Казалось, в миру воцарилась благость и нега, и даже многочисленные рыбаки с берегов и мостков  Репиды, с одобрением оценивали наши усилия по обходу их удочек…
На входе в одну из проток дискуссия зашла о дырках. Филологические и физические аспекты сабжа обсудить не успели, ограничились инженерно-художественными. В разглядывании отраженки схрумала огрызок: как раз мимо шел Саша и любезно мне его подал. Удивлялся. Отвык…

В лимане Шмурыга было ветрено и немного волнисто. «Ну нельзя же грести с таким расслабленным лицом!» — заметил Саша, прыгая на волнах и щелкая фотиком. Иногда удавалось серфить. Из груди при этом вырывались какие-то дикие, совершенно неприличные,  звуки. Организм входил в раж…
На «островке с омбу», сиречь на пятачке в камышах с одинокой вербой, сухого места едва-едва хватило припарковать 4 лодочки. Тут же, на камышовом пожарище, нашли с Жекой футлярчик гигиенической помады. Постеснялись взять. Эх!…

В поисках красивого ракурса плавающих камышовых бревен бухточки (они чУдно вздымались и опадали, как бы «дышали» в такт волнам) залезла на дерево, чем тут же воспользовался тролль — папарацци, ну разве ж можно честную ворону нарекать русалочкой?  Путь через Кугурлуй наш проводник начал с камышинга, ловко считерив выход с захламленной камышовыми бревнами бухты…

Шли «на огонек»: мощный столб дыма поднимался на противоположном берегу.

Ветер то нагонял зловещих туч, то рябил подсвеченными солнцем серебристыми волнами. Мы спрятались от него в Испартицкий проспект. Уж очень широким и ухоженным он нам показался. Степенным. Безветренным.

Влились в Жапчу и в виду Фазаньего ночевочного острова, в шикарном закатном свете, прогулялись кусочком Дремучего. Глубокая, зеркальная отраженка и хаос хитросплетений упавших стволов и живых деревьев.  Парящий орлан. Его огромное, нахлобученное в развилке дерева, гнездо. Медленно гаснущий солнечный свет в частоколе стволов и ветвей. Тишина, полная шепотов и легкого плеска. Сакральность места зашкаливала. Хотелось замереть и растворится. Но Саше пора было домой — его ждал на дамбе Рост. Выгрузились, попрощались, и … вытолкали Сашу, не дав сэскимосить. Инверсионный след каяка в гаснущем дне — созерцание было абсолютным, про фотки никто и не подумал.

А потом, под уютный костерок, как -то душевно зашло красное и ужин упростился до кипрского варианта: вино, сыр, яблоки…
Доложились погранцам, что нас трое, «мы поели и в шапках», и подались спать.
***
На рассвете по острову явно топали стада фазанов, но я, выходя из палатки,  не одела очки, так что их старания пропали всуе. По установленному раскладу, встретили рассвет под кофе и халву, доложились погранцам: «нас трое и мы готовы в воду».  И … ну да, берег был высоким, а входная бухта — мелкой. Юра спустил Женю, Я — Юру. Сама — стюленила. Мелочь, а приятно…
Утренний Дремучий походил на девон, ну или что-то такое же древнее, кайнозойско — кембрийское. Прям вот началом времен веяло.

Вечерняя сакральность утром лучилась первозданной безудержной мощью — пробуждающаяся жизнь в каждой клеточке, каждой капле. Я даже плавающего наутилуса видела. А потом мы осторожно подошли к стае лебедей. Они не могли подняться на крыло в этом хитросплетении стволов и деревьев и потихоньку уплывали от нас по каналу.

Мы же, стараясь не сильно пугать величавых птиц,  шли позади, восхищаясь всем подряд и улавливая цветовые детали пропущенные вечером — отраженка на фоне притаившихся, до определенного времени в мутной воде,  зарослей телореза; красноватые, с белым пушком сережки осинок, клубящиеся в водоворотиках; ярко зеленые с желтыми клочками  цветов шарики омелы…
Ловко определив направление на дамбу(там шумела переливом вода) мы немного побродили камышами. В нашем стиле.

Довольно безболезненно и быстро выбрались на дамбу, перенесли лодочки, и под  вмордувиндом двинули по Табачелло в Картал среди  роскошных залитых ив.

На открытой воде озеро белело барашками, а дуло очень свеже и неприятно, потому покатались на волнах и вернулись в камышовые лабиринты. В них было полно лебедей, некоторые трогательно сплетались шеями («Они могут увлечься и запутаться», — на полном серьезе говорил Слава. «Мы их уже и спасали», — очень убедительно продолжал он)… Встретив жука, запутавшегося в сетке, я тут же вспомнила эти рассказы, и очень старалась причинить добро. Однако ножа у меня не было и мои старания снесли бедному жуку голову. Эх…

Пробить 70 метров камыша до Офицерского канала, Борисович не решился. Потому мы зашли не с тылу, как обычно любим, а с фасаду, с приметной камышовой шапки, указанной Сашей, все равно немного промахнувшись сперва, в виду резвого серфа на волнах…
Офицерский подарил чудные берега цветущих ив.

Трогательные котики были такими же милыми, как и коварными, ибо в погоне за кадром я утопила свою перчатку. Утешением было то, что утопшая была правой, а все предыдущие, которые я потеряла — левыми. Шлюз оказался закрытым (вот почему нам шлось так легко по каналу), виды с него открывались чудные — с изумрудными полями в камышовых морях и контровой румынской стороной.

Жарко светило солнышко и мы решили пообедать и немножко позагорать: дальнейший путь был по течению Дуная и спешить: «график, у меня есть график!», не было резону…
Открытый Дунай порадовал велодорожками и велотропами в непролазных изумрудно-кружевных кустах.

Лавировать ними были значительно интересней, чем просто грести по открытой воде. Хотя и это занятие было вовсе не скучным: когда вмордувинд доставал, стоило перевести взгляд чуть дальше — на фарватер, и, взор наслаждался белопенными барашками, в которые превращал встречное течение этот  игривый ветерок. Звук от завихрений в районе бакенов и вовсе напоминал водопадный шум. Утешившись (тут, возле берега волн и не было вовсе), взгляд ловил на воде гладкие круги донных выходов с танцующими протуберанцами по контуру. В таких образованиях лодочку начинало слегка водить и это было жутенько забавным. Отличный полигон для тренировки руления веслом…

Иногда берег радовал белоснежными тополиными рощами, контрастно выделявшимися на нежно-изумрудном махровом фоне подлеска. Затопленные выгоны и полянки с плавающими в воде столиками и скамейками вызывали улыбки и фотанье.

Ближе к вечеру, однако, такие картинки умилять перестали. Сначала мы не смогли выгрузится возле дамбы для «перетоптаться», потому как достаточно упитанный водяной уж дружелюбно плыл на параллельных курсах с Жекой. Потом выгружаться стало просто негде — вода, вода, везде вода. Вот и Дальний кордон.

Смотритель вежливо с нами поздоровался, но гостеприимство проявлять не спешил, аргументируя тем, что надо посоветоваться с Петровичем. Путем хитрых манипуляций с телефоном (везде на базе были натыканы плакитики МТС) разрешение было получено и Сергей (смотритель) тут же превратился в очень радушного хозяина.

Даже рыбу предложил жаренную по спецрецепту, в кляре из кукурузной муки. Для звонка погранцам мне пришлось топать по раскисшим дорогам в поисках сети Киевстара километра полтора-два. Так и не обретя искомого, в сгущающихся сумерках, сдалась, набрала погранцов и маму из роуминга…
***
Розовое утро зашкаливало созерцательностью под неизменное кофе с халвой.

Завтрак мы планировали упростить, так как ужин был плотным, но Сережа считал иначе и… мы опять налопались свежевыловленных и умело прожаренных подлещиков. Более вкусной рыбы в жизни не едала. От какого-либо вознаграждения Сережа категорически отказался.
Как пояснил Слава, в этом есть великая сермяжная правда бессарабского гостеприимства: ловить рыбы меньше ведра не получается, морозить и вялить  много не будешь, приготовленная — долго не хранится. А тут и рыба пристроена, и людям добро причинено. Очевиднейший профит со всех сторон…
Погранцам утром из роуминга звонить не хотелось, потому вдоволь нащелкав ярко-желтых нарциссов, тепло попрощались с Сережей и продолжили путь.
Берега кое-где стали чернеть вуалями зарослей дикого винограда, протоки  к пограничным столбикам оккупировали рыбацкие сети, мили сменились километрами.

С полудню выбрались на «матрасах», с видом на место старта и изумрудной травы для обеда: безлюдье 97 км обрамлял только колокольный пасхальный звон близкого города… Проход вдоль Измаила вдохновил: гневные стоячие волны, по определению Жеки, заставляли обеими ногами жать на газ. Зато мы очень быстро промелькнули и городской пляж, и порты с работающими кранами. Массивные, скрепленные по несколько, ржавые («а вот и нет!» — сказал Борисович. «Они просто покрашены железным суриком — самая дешевая краска!») баржи, ожидающие погрузки, впечатляли звуками воды — ну чисто тебе насосная станция («Ближе 10 метров к железу не подходить! Утащит под дно!» — инструктировал Слава). Наконец, все признаки цивилизации отступили и мы, сделав плотик из трех лодочек, немного продрейфовали, ради новых ощущений.

Лично мне казалось, что вода без нас бежит значительно резвее, чем с нами. Хотя, вот если проанализировать с точки зрения инерциальных систем отсчета…

Да уж. Апрельское солнышко беспощадно!
Запросили инструкции про ночлег. Слава сказал, что как дойдем до базы (78 км) будем решать. Саша, уточнив планы, пожал плечами, напомнив про наличие дамбы. Решив, что ночевать «на трапку» стае не внове — безмятежно погребли дальше. На входе в Кислицкий рукав отловили еще немного злючих стоячих волн. База была людским муравейником. Немного отвыкшая за полтора дня от людей социофобская команда, — напряглась и… резво погребла прочь, получив от Славы по телефону инструкции как не пропустить вход в разливы…

В предзакатном канале гуляли отражения. На ветках едва распустившихся деревьев, гроздями висели выпи — смешные, толстенькие, бесхвостые. Свое обиталище покидали крайне неохотно, исключительно под дулом фотоаппарата. По берегам были и лысушки, и цапельки. В небе шуршали лебеди и аисты. В общем весенний пасхальный движ был не только у людей…
В разливах ходили по воде, по лесу, аки посуху….

Среди искореженных временем гигантов и молодых стройных деревьев. В ручейках тополиных и ольховых сережек, в болотах ежевики, в островках репейника. В мягком, закатном свете лодочка в аллее кряжистых, раскидистых тополей с глубокими, почти зеркальными отражениями, невесомо скользила, ломая отраженку интерференцией.

Мозг отказывался подбирать аналогии. В миру царило волшебство…
Оранжевый мягкий свет постепенно блек, принося прохладу. В тенистых местах становилось зябко. Вышли на открытую воду и зорко следя за берегом — искали приемлемый выход на дамбу. На удивление, нашелся он еще засветло и был настолько мтбшным, что я прям умирала со смеху, пока добралась до берега.

Приятную новость мы сообщили Саше (он гулял с Максимом в двух километрах от нас) и, занялись вечерними процедурами: с наступлением сумерек хотелось вылезти из неопрена в сухое, теплое и уютное. Саша оценил наш хостинг, ловко причалив чуть в стороне от  «порта» как раз тогда, когда костерок был разожжен и приготовление ужина вошло в завершающую стадию. Макс осваивал нелегкое искусство репортажной съемки, а мы вовсю радовались общению у костра под гортанный лягушачий хор. Отказавшись от ужина, мальчики ушли домой, а мы постановили, что завтра надо выйти пораньше и, обойдя островок, еще раз гульнуть разливами теперь уже в утреннем освещении. Погранцам было доложено, что мы ночуем в Кислицком рукаве и завтра выходить в большой Дунай не собираемся, потому как к полудню планируем закончить путешествие на базе.
***
Утром ловили рассветный солнечный ветер  и охотились за руном.

Не золотым, серебряным — место нашей ночевки было недалеко от натоптанных козьих троп. Островок рядом с Кислицами был таинственно завешан темными вуалями дикого винограда.  Пристанище лысух. Под пронзительно голубым небом с белой четвертушкой луны и жарким, почти летним солнцем степенно завтракал аист.

Просторные полянки соседствовали с таинственными порталами, а жужжащая лента дороги не давала в полной мере потерять связь с действительностью.

Волшебная страна удивительным образом протаивала в реальность, хоть и населенной чуднОй, мистической фауной: сороконожки и степенные крокодилы, греющие брюшки на солнышке, сонные гипопотамы и резвые гипототуты… Менее экзотичные водяные муравьи трудились над созданием деревянного муравейника. Неспешно дрейфовали озерца красных  и желто-зеленых  тополиных сережек, иногда смешиваясь.

А мы… мы учились плавать при помощи рук, точно рассчитывая силу толчка в густой молодой роще. Иногда водный путь прочерчивала стезя рыбака, но сами они наотрез отказывались входить в кадр.

Прохождение кустистого подлеска — сродни слалому… и прозрачная аллея гигантских тополей в награду за труды управления. Выход из волшебной страны разливов  — лагуна в изумрудных  берегах. Дальше — вверх по течению, где мы встречаем Славу на SUPе и вместе идем на базу. Опять, как в прошлый раз, легкая грусть завершения путешествия, ретушируется благуром — Славкой, который рассказывает мне, вяло машущей веслом, каякерские были и небылицы.

Чистили мы перья в уютном офисе Славы, немного волнуясь от предстоящего путешествия втроем на одном зафрахтованном месте до Одессы. С одной стороны — все просто решилось: нас с Жекой расположили «на припечке». С другой — транспортное средство было явно неисправным и трясло пассажиров как сухой горох в банке. Потом, когда дорога, наконец-то стала годной, случилась пробка… В общем, как я неоднократно уже говорила: «6 часов в автобусе кого угодно устанут». Хорошо, что не опоздали на поезд, и, едва он тронулся,  мирно завались спать на свои вторые полки. И снились нам дунайские разливы, протоки, озера, камыши, птицы, ветер и солнце. И радостно было, что наконец-то наступила настоящая весна…

маршрут в буквах:
р. Репида, Яшный ерик, оз. Широкое, оз. Курчавое, охотничьи плеса, 105 км, лим. Шмурыга, оз. Кугурлуй, р. Табачело, «Дремучий канал», оз. Картал, кан. Офицерский, р. Дунай — с Кислица — разливы — база
маршрут в треке

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *